– Петербургская ассоциация сомелье – одна из старейших в России. Что сегодня представляет собой возглавляемая вами ассоциация? Сколько в ней участников? Какова динамика вступления новых участников? Каковы перспективы развития ассоциации?
– Ассоциация в ее современном виде существует с 2016 года. Наше интервью, конечно, не приурочено к юбилею, но очень удачно совпало с десятилетием ПАС как филиала Российской ассоциации сомелье. Что было до 2016 года? Это был совсем иной формат, и, к сожалению, об этой эпохе я ничего не могу рассказать. Возможно, вам что-то поведает Игорь Георгиевич Шарбатов, потому что он принимал непосредственное участие в организации профессионалов Петербурга в то время. Новейшая история ПАС началась 10 лет назад, фундаментальную роль в ней сыграл Александр Рассадкин – он задал видение, установил правила и организовал первые мероприятия.
Сегодня Петербургская ассоциация сомелье насчитывает порядка 250 членов. ПАС – небольшая организация, и эта компактность – преимущество: мы все живем в одном городе, так организовывать встречи гораздо удобнее. В этом заключается наше отличие, скажем, от Уральской или Дальневосточной ассоциаций, где география широкая. У ПАС есть возможность регулярно проводить мероприятия – мы несколько раз в месяц встречаемся на мастер-классах, дегустациях, принимаем в гости производителей – как российских, так и зарубежных. Мы практикуемся, учимся, растем. У Петербургской ассоциации сомелье есть публичный Telegram-канал – наша деятельность открыта. Подписывайтесь и следите за нашими мероприятиями.
– Что это за мероприятия? Какие из недавних вы могли бы выделить?
– Каждый декабрь мы публикуем отчет о проведенных мероприятиях: в среднем это около 50 событий в год. В 2026-м уже состоялись встречи с российскими производителями – «Аранчи», «Родное гнездо», Рем Акчурин, Валерий Захарьин, к нам приезжал представитель греческого проекта Costa Lazaridi. Кроме визитов виноделов, ассоциация организует тематические семинары, посвященные определенным сортам винограда или регионам. Например, вместе с компанией Vinoterra мы провели в этом году мастер-класс «Пино Нуар & Шпетбургундер», а с Joia и Fort – крутую дегустацию Рислингов со всего света.
Да, мы дружим с дистрибьюторами – виноторговые компании обычно охотно откликаются на предложения о сотрудничестве. Прекрасная иллюстрация – в феврале Инесса Новичихина провела для членов Петербургской ассоциации сомелье семинар по винам Этны, собрав сет вин из ассортимента 10 импортеров.
Встречи ПАС собирают в среднем от 15 до 40 участников. Большой вклад в общее дело вносят гостеприимные площадки, которые принимают у себя наши мероприятия, – это школы сомелье и рестораны города. Огромная благодарность им за такое неравнодушие.
– Кроме практических, проводятся ли какие-то учебные мероприятия?
– Да, в рамках ассоциации работает группа подготовки к конкурсам и аттестации, мы называем ее «training_space». Ее деятельность более конкретна – тренировка членов ПАС перед важными профессиональными испытаниями, которые проводит Российская ассоциация сомелье. В группу подготовки входят не все члены ассоциации, а только те, кто заинтересован именно в прокачке своих навыков для выступлений в конкурсах или получения аттестационных грейдов.
Членство в Петербургской ассоциации сомелье дает возможность участвовать во всех ее мероприятиях: встречах, дегустациях, мастер-классах и прочих активностях. Но только порядка 25 человек из 250, всего 10%, входит в группу training_space. Каждую весну у нас стартует новый сезон, но этот путь выбирают не все члены ПАС. И это нормально.
– Вы сказали, что примерно 10% членов ассоциации принимают участие в конкурсах. На ваш взгляд, от чего это зависит? Ведь у всех путь примерно одинаковый: влюбился в вино, закончил школу сомелье, устроился на хорошую работу на винном рынке. А потом наступает самоуспокоенность, и только 10% движимы идеей стать лучшими?
– Да, это объясняется тем, что люди идут разными путями и развиваются по-разному. Вне зависимости от специальности профессионал может расти либо как эксперт, и тут участие в конкурсах и аттестации – логично, либо развивать управленческие навыки. И то и другое хорошо.
Есть еще один момент. Конкурсы сомелье – это «институт звезд», участвовать в них и достигать определенных высот – понятный маршрут, но есть и другой «звездный путь». Какой именно? Можно быть сомелье в классном ресторане! В Петербурге есть отличные, очень крутые сомелье, хорошо известные в нашей сфере, которые даже близко не участвуют в конкурсах. Уверена, в других регионах дела обстоят примерно так же.
– То есть это их принципиальная позиция?
– Дело скорее не в принципе, а в выборе: «Стану сомелье топового ресторана, сделаю классную карту, буду работать с крутыми гостями – обо мне и так узнают без всяких конкурсов». Поэтому не все 250 человек в ассоциации участвуют в конкурсах и, соответственно, в группе подготовки. Более того, далеко не все сомелье Петербурга являются членами ПАС. Реальность такова.
– Но, с другой стороны, участие в конкурсах, победы и призовые места – это как раз дополнительная возможность, чтобы вас заметили владельцы ресторанов и сетей, и возможность получить дальнейший карьерный рост, приглашения.
– Да, это так. Но каждый сомелье выбирает для себя свой путь развития.
– Нет ли у ПАС планов по более активному развитию региональной сети на Северо-Западе России, ведь на территории округа достаточно много крупных городов, в которых активно развивается ресторанный бизнес? Питер традиционно притягивает к себе города Северо-Западного региона: крупные Архангельск, Мурманск и так далее. Не было ли мыслей или планов попробовать привлечь их или создать свой региональный конкурс, может быть, в рамках «Балтийского кубка»?
– Если нужно ответить односложно – нет, таких планов нет. Но мне хочется ответить развернуто. Однажды мне написал сомелье из Калининграда: «Я смотрю за вами, наблюдаю, мне очень нравится все, что вы делаете. Можно я буду членом Петербургской ассоциации?» Я ему ответила: «Конечно, да». Однако специфика нашей работы заключается главным образом в живых встречах. Да, я веду канал в Telegram, в VK есть группа ПАС, где опубликованы некоторые видеозаписи наших встреч, но этот контент доступен всем интересующимся, членства в ассоциации для знакомства с ним не требуется. А сомелье из Калининграда так и не прилетел ни на одно наше мероприятие, и мы его потеряли. Цели проводить региональную экспансию у нас нет, развитием регионов занимается Российская ассоциация сомелье.
– А как тогда, на ваш взгляд, быть региональным сомелье-одиночкам?
– Самоорганизовываться: находить единомышленников, быть активными, общаться с коллегами из других городов, участвовать в мероприятиях РАС.
– Как вы оцениваете качество винного образования в России сегодня в целом и в Петербурге в частности? Появились ли за последние годы новые школы?
– Я оцениваю его высоко. Оно было сильным и до сих пор таким остается. Петербург открывает широкие возможности для получения винного образования. Если кто-то из регионов собирается в столицу за профессией сомелье, пусть выбирает Северную. У нас сегодня существует большой выбор школ сомелье, и у каждой из них свой вайб, свои акценты и ценности: не только «Энотрия» – эталон винных знаний; но и «Школа Сомелье Игоря Шарбатова и Евгения Агапова» – старейшая школа в Петербурге, миссией которой является доступное винное образование; и «ProSommelier», где особое внимание уделяют сочетанию вина и еды; и другие.
Сделаю прямой анонс – того, что еще мало кто знает. На последнем конкурсе «Балтийский кубок», в конце мая, презентовал открытие образовательного центра в Петербурге один из крупнейших дистрибьюторов вина в России – компания AST. В Москве этот проект работает с 2024 года, им управляет Анжелика Субботина. В Петербурге образовательным направлением буду заниматься я. Уже в начале лета мы запускаем онлайн-программы, а большой профессиональный очный курс стартует осенью, в сентябре 2026 года. Мне приятно будет вам об этом рассказать.
– За 25 лет проведения конкурсов Российской ассоциации сомелье более половины из них выиграли представители ПАС. Однако в последнее время наметилась другая тенденция: петербуржцы все реже побеждают в финале Российского конкурса сомелье, уступая москвичам или представителям других регионов. С чем, на ваш взгляд, связана эта тенденция?
– Вопрос сформулирован так, будто показателем успешного выступления петербургских участников было бы 100% побед за всю историю конкурса. К счастью, в Москве, Санкт-Петербурге, Краснодаре, Туле и других городах есть много классных сомелье.
Не могу не отметить, что из 10 полуфиналистов РКС 2026 (Российского конкурса сомелье) – половина петербуржцев. Это разве не впечатляет? В этом году мы видели в финале Веронику Смирнову. И это достижение не нужно обесценивать. Да, последний раз победу мы отмечали в Петербурге в 2022 году, когда Кубок на Неву привезла Марина Тонкова. После этого чемпионами становились очень достойные сомелье, которые много лет к этому шли.
В Петербурге крепкая школа, сильный лагерь подготовки, наши ребята достигают высоких результатов, и они обязательно победят. Но Россия – больше, чем Петербург, а Кубок один.
– Видите ли вы в команде Петербургской ассоциации сомелье будущих звезд масштаба Александра Рассадкина, Евгения Шамова и других?
– Вся команда Петербурга, которая приехала на конкурс в Москву в этом году, и тем более те, кто прошел в полуфинал, – это потенциальные победители будущих российских конкурсов. Среди них нет ни одного случайного человека. Это максимально подготовленные участники, которые идут вперед, растут и своего добьются.
– Назовите несколько фамилий, на кого вы возлагаете наибольшие надежды?
– Вероника Смирнова, Леонид Кирсанов, Регина Халикова, Инесса Новичихина, Сергей Лукинов – как минимум эта пятерка уже на виду. Хотя в группе подготовки есть и другие ребята, в которых я вижу звездную искру.
– Петербургская школа по-прежнему развивается и является одной из сильнейших в стране. В Петербурге, насколько я помню, не меньше 6-7 школ. Сколько сомелье в год они суммарно выпускают? И как обстоят дела с их востребованностью на рынке?
– К сожалению, у меня нет точной статистики, но есть примерное понимание ситуации. Во-первых, добрая половина выпускников школ не собирается становиться сомелье – это будущие (или действующие) сотрудники винотек и виноторговых компаний. Кроме того, есть еще люди, которые учатся просто для себя, для расширения кругозора и развития вкуса – не профессионалы.
Но если вернуться к вопросу о сомелье – для них на рынке сегодня складывается достаточно непростая ситуация. Проблема не в том, что сомелье слишком много или слишком мало. Проблема в том, что отрасль в целом переживает непростые времена: вы наверняка сами наблюдаете, как закрываются места, куда мы еще вчера любили приходить. Это общий кризис, многие люди затягивают пояса. Вкусно поесть и попить – не первая потребность, это более высокая ступень пирамиды Маслоу. И даже те рестораны, которые открыты и у которых есть гости, готовые платить, к сожалению, не всегда могут держать в штате сомелье с высокой зарплатой.
– В классической подготовке сомелье долгое время акцент делался на знакомство с зарубежными винами. Как сегодня изменилось отношение профессионального сообщества к российским винам? Можно ли говорить о смене тренда и признании отечественных вин наравне с мировыми образцами?
– Да, долгое время отношение к российскому вину не только среди сомелье, а в обществе в целом, было довольно настороженным. Я бы даже сказала, что вопрос: «А что, в России делают приличное вино?» – до сих пор можно услышать.
Ситуация меняется, но очень медленно, и почему-то российские виноделы склонны обвинять в неспешности перемен сомелье, мол, не хотят они ставить в карту российские вина. Не поймите неправильно, я виноделов понимаю и вообще на их стороне. Но сомелье – это не пафосные злодеи, которые сидят в роскошных замках, не желая ничего знать про российское вино. Сомелье работают с гостями, и их задача – заработать деньги для своего ресторана. Если гость приходит и говорит, что он будет пить «Просекко» или «Пино Гриджо», сомелье продаст ему то, что гость хочет. Не потому, что сомелье не заинтересован или не осведомлен о российском вине, а потому, что ему нужно получать зарплату.
Да, ситуация меняется. Работа идет со всех сторон: государство поддерживает развитие российского виноделия (льготы, компенсации, специальные программы), общество проявляет интерес. Вода камень точит, тектонические плиты движутся со скоростью несколько сантиметров в год – изменения заметны не сразу.
– Соответственно, отношение сомелье к российским винам тоже меняется?
– Отношение сомелье и других профессионалов тоже меняется: они приходят на встречи с российскими виноделами, которые мы регулярно проводим, интересуются курсами, посвященными российским винам, некоторые сами становятся виноделами. Тут я не могу не вспомнить Женю Шамова, которого сменила на посту президента ПАС: успешный сомелье, уехавший в Крым делать свое вино. Обязательно посмотрите в VK четыре серии документального фильма «Чувство вина», в котором Женя вместе с Антонио Фреза, шефом очень известной в Петербурге ресторанной сети, путешествуют по российским винодельням.
Моя история – тоже отличный пример: в винотеке, где я работала управляющей, в 2010 году не было не то что стеллажа или полки – ни одной бутылки российского вина. А сегодня на моем счету – 13 выпусков Курса по российскому вину, который мы провели с Вероникой Смирновой; победа в Конкурсе экспертов, участие в оценочных дегустациях Гида Роскачества и Топ-100 российских вин от SimpleWineNews. Прошло всего 15 лет – и я другой человек.
Ситуация меняется в лучшую сторону для российского виноделия на наших глазах, и это невозможно не заметить. Возможно, это происходит не теми темпами, которых хотелось бы российским производителям, но изменения к лучшему уже заметны.
– Как вы относитесь к решению об обязательном включении в винную карту 20% российских вин?
– Я уверена, что пряник работает лучше кнута. А еще, на мой взгляд, эволюционные изменения гораздо устойчивее революционных. Поэтому, если честно, я немного грущу. Не потому, что доля российских вин растет, а потому, что безумные цены на хорошее европейское вино, которые мы сейчас наблюдаем, хоть и призваны поддержать развитие российского виноделия, в то же время – очень сильно тормозят развитие вкуса у аудитории. Здорово, когда есть выбор и когда человек в выборе свободен.
Боюсь, что люди, у которых нет денег на нормальное вино (и которые по какой-то причине не заинтересовались российским вином), пойдут и выпьют пива – или вообще перестанут пить напитки, которые дарят столько позитива. К сожалению, очень велика вероятность того, что человек будет делать другой выбор, когда вино стоит так дорого.
– Не приведет ли это к деформации винной культуры и как, на ваш взгляд, она будет развиваться в ближайшие годы в России?
– Конечно, мне очень хочется, чтобы винная культура развивалась, чтобы как можно больше новых людей интересовались этой темой, чтобы выбор алкогольного напитка был в пользу вина. Чтобы на каждом российском столе – и в праздники, и в будние ужины – стояла бутылка хорошего вина, а не какой-то другой напиток. Однако мой позитивный взгляд на будущее основывается только на том, что я не представляю другого и не хочу представлять. Я просто хочу верить, что все будет хорошо. Что вино по-прежнему будет украшать нашу жизнь, делать нас счастливее, быть важной гастрономической составляющей.
– Давайте тогда поговорим о перспективах развития профессии сомелье. Я не случайно спросил про развитие винной культуры: ведь сомелье – это профессионалы, которые, по сути, являются проповедниками винной религии. Как вы охарактеризуете представителей этой профессии в целом? Как будет развиваться эта профессия с учетом того, что многие прогнозируют появление электронных сомелье, которые могут вытеснить человека с рынка?
– Я думаю, что сомелье – это очень человеческая профессия. Среди важных навыков – не только знание продукта (хотя это, без сомнения, очень важно), но и умение работать с людьми. Общение с сомелье составляет очень важную долю впечатлений. Можно провести параллели с массажем. Допустим, вы использовали для этой процедуры электронный массажер или специализированное массажное кресло – в целом они работают. Но когда вы приходите на массаж к человеку, вы получаете тепло человеческих рук, эмоцию, энергию, опыт общения. Этот пример для того, чтобы подчеркнуть человечность профессии. Мне кажется, что с приходом технологий люди все больше будут ценить человеческое общение, коммуникацию, взаимодействие. Представьте, вы приходите в ресторан и вас обслуживает робот – как вам? Без сомнения, ландшафт профессии изменится: не каждому ресторану нужен сомелье, но для «высокой» истории он необходим.
– В Москве в течение года проводится не один десяток фестивалей. Почему Петербург не столь активен в организации подобных мероприятий?
– Почему вас это удивляет? Москва большая, в Москве есть деньги. Где деньги – там и фестивали. Если мероприятия организуются на частные средства, их цель, прежде всего, заработать: продать места участникам, билеты – гостям. И проводятся они там, где во всей этой затее есть коммерческий смысл.
– И последний, традиционный вопрос: какими вы видите перспективы Петербургской ассоциации сомелье в ближайшие пять лет?
– Петербургская школа сомелье была сильной, является сильной и будет еще сильнее. Этому способствуют и история развития профессии в нашем городе, и люди, имена которых мы сегодня называли, и работа нашей ассоциации. Я уверена, скоро петербургский сомелье вновь станет победителем Российского конкурса. И это случится очень скоро!