– Расскажите о том, как вы пришли в винный бизнес? Как возник «Первый Винный Дом»?
– Почти 7 лет назад мне посчастливилось начать новый профессиональный путь (тогда еще не связанный с вином) под руководством человека, который, помимо всех своих прекрасных качеств, оказался еще и одним из крупнейших в России коллекционеров лучших вин со всего мира. Так и началась моя история знакомства с великими французскими винными и шампанскими домами. Именно в это время и зародилась моя любовь к этим прекрасным напиткам.
В 2022 году мой руководитель решил создать проект по производству вина в России. Идея создания российского вина, желание развивать отрасль и показать, каким может быть российское вино, стали для нас отправной точкой. Так началась история московской виноторговой компании «Первый Винный Дом». Когда идея оформилась в конкретный проект, мне предложили возглавить его. Так что для меня этот проект имеет очень личное и важное значение, ведь именно я «ращу» его с нуля и несу ответственность за то, что он транслирует.
– Название «Первый Винный Дом» звучит амбициозно. Какую ответственность накладывает такое позиционирование?
– Несомненно, название компании обязывает. Мы еще совсем молоды на этом рынке, однако у нас есть четко выверенное направление развития. Мы стараемся найти лучшее, но ищем не только среди известных брендов и громких имен, но и среди тех, кто пока еще не может громко заявить о себе.
Мы уже видим, какой огромный потенциал несут в себе эти пока еще остающиеся в тени винодельни. У «Первого Винного Дома» есть одна важная особенность: мы имеем возможность выдерживать вино длительное время на своих складах. Это то, чего сейчас не могут себе позволить многие виноделы – подобное хранение требует места и долго не приносит оборотных средств. Небольшие хозяйства вынуждены продавать вина с прекрасным потенциалом развития совсем молодыми, не достигшими зрелости. И вот здесь мы можем помочь. Нам хочется, чтобы вина, которые задуманы для долгой выдержки и которые, по оценке наших экспертов, покажут красивое развитие, получили возможность раскрыться с лучшей стороны и подчеркнуть мастерство винодела.
– Почему было принято стратегическое решение сфокусироваться именно на российском вине? Что вас вдохновило или убедило в его потенциале на этапе становления бизнеса?
– Мы уверены, что вина российских виноделен хранят в себе огромный потенциал. Стоит лишь немного подождать, кропотливо поискать, объездить множество хозяйств, поговорить с людьми, которые создают этот продукт, чьи глаза горят желанием и любовью к своему делу, – и все станет понятно. Мы, если так уместно выразиться, патриоты российского виноделия.
Курс развития нашей страны сейчас направлен на поддержку внутреннего продукта. Сегодня мы являемся свидетелями этапа «становления» винодельческой отрасли в России. Было бы странно не верить в то, что нам удастся достичь в этом успеха. Сколько молодых винодельческих стран появилось на мировой арене за последнее столетие? Так почему же мы не сможем встать с ними в один ряд? У нас есть прекрасные климатические и природные ресурсы, технические возможности, наработанные навыки виноделов, получивших прекрасное образование. А главное – есть желание! Безусловно, особенности этой отрасли в нашей стране, ее, скажем так, незрелость, ценовая политика и прочие нюансы обязывают нас работать и с импортной продукцией. Но мы стараемся держаться намеченного курса!
– Ваша философия сформулирована так – «Вино как искусство». Как вы расшифровываете эту формулу для себя? Это про работу винодела как художника, про терруар как холст или про эмоции потребителя?
– Это очень важная для меня философия, мое восприятие и чувства, которые я испытываю, думая о продукте, с которым работаю. Давайте проведем аналогию: винодел с ранней весны до поздней осени работает с лозой, он знает «в лицо» каждый куст, каждый листик, чувствует ее настроение и состояние, сонастраивается с ней, словно настраивает струны музыкального инструмента. Он собирает урожай руками, прикасается к каждой грозди, будто к клавишам фортепиано. А в конце мы получаем симфонию ароматов, бархат танинов, невероятные гастрономические сочетания с едой. Вино заставляет нас анализировать, искать вкусы, «слушать нос», рождает чувства и будит воспоминания. Разве это не искусство? Я лично иначе этот процесс назвать не могу!
– Как эта философия воплощается в практической работе: при отборе вин в ассортиментный портфель, в диалоге с виноделами, в коммуникации с покупателями?
– Мы встречаемся с большим количеством виноделов и получаем огромный поток образцов от виноделен. Безумно радует этот «бум» развития виноделия в нашей стране. Каждый винодел обожает свой продукт. Именно такой безудержный энтузиазм становится великолепной платформой для большого шага вперед. Однако у нас с командой есть четкие критерии отбора, и здесь мы забываем о поэтической составляющей нашей философии: мы смотрим на органолептику, текстуру, потенциал развития и хранения, интерес аудитории. Для вывода на рынок по-настоящему качественного и интересного продукта одного восхищения и любви к вину недостаточно – необходимы жесткие критерии отбора.
– Считаете ли вы, что у российского вина уже сегодня есть свой уникальный «почерк» или «школа», которые уже можно считать явлением в мире винного искусства?
– Я считаю, что пока мы только начинаем двигаться по пути, который другие страны, служащие для нас ориентиром в виноделии, уже давно прошли. Мы пока только ищем свою дорогу: учимся, пробуем, ошибаемся и двигаемся дальше. Но уже сегодня существует пусть и небольшая, но очень перспективная группа производителей, вина которых не стыдно представить публике наравне с яркими иностранными брендами.
– С какими основными вызовами сталкиваются небольшие российские винодельни сегодня, на ваш взгляд, и как ваша компания помогает им эти вызовы преодолевать?
– Основные вызовы – это небольшие площади посадок, невысокий объем урожая, ограниченная сортовая линейка, нехватка площадей для производства и хранения, высокая стоимость оборудования, не до конца отлаженное государственное регулирование и малое количество крупных инвесторов, готовых вкладываться в отрасль. Все это сказывается на качестве и объемах конечного продукта.
Наша задача – помочь реализоваться тем, кто умеет работать и знает, каким должен быть качественный продукт. Помочь им выйти не только на рынок своего региона, но и заявить о себе далеко за его пределами. Познакомить публику крупных регионов с винами, которые уже достойны конкурировать с винами Нового Света, а в чем-то – и со Старым Светом.
– Можно ли сказать, что вы выступаете не просто дистрибьютором, а своего рода проводником или медиатором между автором-виноделом и искушенным потребителем?
– Несомненно. Искушенный потребитель все еще очень скептически относится к российскому вину в ресторанной карте или на полке магазина. И абсолютно зря. Мы как раз и занимаемся тем, что знакомим сомелье и кавистов с теми винами, которые они раньше не пробовали, но о которых им стоит узнать больше.
– По каким критериям вы выбираете винодельни для сотрудничества? Что для вас первостепенно: уникальность терруара, философия винодела, стабильность качества или что-то иное?
– Мы стараемся исследовать каждый винодельческий регион нашей страны. Особый интерес представляют зоны с рискованными для виноделия условиями. У нас в портфеле уже есть и вот-вот появятся вина нескольких виноделен из Ставропольского края и Волгоградской области. Они обладают яркой кислотностью и при этом имеют довольно мягкие танины, в целом представляя собой очень интересные и достойные образцы.
Одним из решающих факторов, безусловно, является стабильность качества. Невозможно выводить на рынок непредсказуемый продукт. К сожалению, многие наши виноделы продолжают экспериментировать с лозами, выдержкой, сортами и ассамбляжами. Иногда бывает непонятно, повторит ли винодел на следующий год представленную линейку или вдруг полностью изменит концепцию. С такими винодельнями работать крайне сложно – они все еще находятся в поисках себя.
– Приходилось ли вам отказываться от перспективных, на первый взгляд, проектов? Из-за чего чаще всего?
– Как я уже отметила, главная причина – непредсказуемость продукта. Еще один фактор – резкий рост стоимости. Российские вина сейчас довольно агрессивно растут в цене на этапе закупки. А это влияет на всю цепочку – от винодела до конечного потребителя. На полках магазинов российские вина по цене уже не сильно уступают, а иногда и находятся в одной категории с именитыми импортными брендами. Поэтому иногда мы вынуждены отказываться от интересных, на наш взгляд, позиций. Впрочем, выбор производителей сейчас достаточно велик.
– Как строится ваше взаимодействие с виноделом после того, как вы приняли решение работать вместе? Вмешиваетесь ли вы в производственный процесс?
– Винодел – это художник, а мы лишь смиренные почитатели его творчества! Мы стараемся никак не влиять на процессы на самой винодельне. Однако мы регулярно делимся обратной связью о том, какие вина нравятся потребителю больше или меньше, и обсуждаем полученные нами отзывы. Интересуемся, можно ли скорректировать некоторые характеристики будущих винтажей. Здесь речь идет скорее о сборе и анализе статистических данных, которые винодельня может использовать в своей дальнейшей работе.
– Давайте поговорим о вашем ассортименте. Какие ключевые «семейства» или направления в нем представлены (например, премиальная «классика», авторские вина, эксперименты с автохтонами)?
– Каждое из вин, представленных в нашем ассортименте, является результатом тщательного отбора, проводимого всей командой нашей компании, представляя из себя расширяющуюся подборку уникальных хозяйств от Крыма до Волгограда, которые формируют образ новейшего виноделия России, где каждый винодел является отдельным и важным звеном с собственным стилем, видением и характером. Наш принцип – следить за людьми, а не за брендами. Это паттерн, которого мы придерживаемся, признавая человека частью терруара, существующего в согласии с природой, – человека, который формирует устойчивое виноделие, основанное на органических практиках, исключительно ручном сборе урожая и отказе от гербицидов и пестицидов для производства живых, выразительных авторских вин.
– Расскажите о нескольких самых ярких, на ваш взгляд, винодельнях, вина которых представлены в вашем портфеле. Чем они уникальны?
– Не могу обойти вниманием пионера российского органического виноделия Ивана Васильевича Каракезиди, вина которого были на слуху еще в нулевые годы, когда об органике в России почти не говорили.
Интересен и молодой проект «Винодельня Марко», владельцы которой высадили корнесобственный виноградник в укрывной зоне Ставропольского края – в регионе, где виноделие закладывалось немецкими переселенцами на вулканических почвах более двух веков назад. Также очень интересен проект «Такое Вино», созданный Владиславом Жадановым на мощностях крупнейшей в России кооперативной винодельни «Новозаведенное», где ему в жарком терруаре Крыма удалось создать игристые вина, по чистоте и звучности не уступающие более северным образцам.
– Сталкиваетесь ли вы со стереотипами у потребителей при презентации российских автохтонных сортов (вроде Красностопа) или сложных ассамбляжей? Как вы помогаете вину и покупателю «найти друг друга»?
– Несомненно, стереотипы есть. Представьте себе, что вы подходите к полке с вином в магазине. На ней стоит Каберне Совиньон из Нового Света и Красностоп Золотовский. Скорее всего, цены на эти позиции будут очень близки. Что бы вы выбрали? Ответ, на мой взгляд, очевиден. Потребитель совершенно не представляет, что именно он найдет в бутылке, на которой указан столь необычный сорт: какая будет ароматика, кислотность, танины.
Проблема автохтонных сортов в том, что наши виноделы все еще не пришли к единому знаменателю, каким должен быть эталонный Красностоп Золотовский, Цимлянский Черный, Кокур, Цитронный Магарача и прочие. Как вы верно заметили, наша миссия – выбрать достойных представителей этих малознакомых для потребителей сортов, познакомить с ними и дать людям возможность их полюбить.
– В вашем портфеле серьезный акцент на игристые вина, в том числе произведенные классическим методом. Вы верите в будущее российского игристого?
– Ответ однозначный: да, мы верим. Мы верим в рождение великого вина в России, и, разумеется, игристое станет его неотъемлемой частью. Сейчас, во время активного этапа становления виноделия в нашей стране, игристые вина в России не всегда выходят идеальными, но многие образцы можно оценить как хорошие, а некоторые даже назвать выдающимися.
– Какие российские регионы и терруары сегодня показывают наибольший потенциал для производства высококлассных игристых вин, способных конкурировать с мировыми аналогами?
– Если говорить о перспективе появления исключительных образцов, могу сказать, что уже сейчас приятно наблюдать картину, которая складывается на ближайшее будущее. Виноделие расширяется на север, где кондиции винограда при сборе будут приближаться к тем, которые ценятся в Шампани. Уже сегодня опыт и талант наших виноделов дарят удивительные вина на всей территории от Севастополя до Самары.
Но если говорить конкретно о терруарах с наибольшим потенциалом для производства игристых, то это Волгоград и Ставропольский край как примеры территорий с впечатляющими результатами в условиях укрывного виноделия. И, конечно же, нельзя не сказать о терруаре Азовского побережья в Ейском районе, где климат позволяет винограду не бояться зимы, но при этом в летний период грозди достигают фенольной зрелости с большим трудом. Все эти факторы при правильном подходе, в условиях оптимальной розы ветров, морского влияния, плодоносящей почвы, опытных рук и искреннего желания внести свой вклад в виноделие, могут подарить нам что-то особенное.
– Долгий срок выдержки на осадке (4-7 лет, как у некоторых премиальных образцов) – это маркетинг или реально ощутимое конкурентное преимущество российских игристых? Как вы объясняете ценность такого вина конечному потребителю?
– Длительная выдержка на осадке – это необходимость для передачи особенностей терруара. Дрожжи, расщепляя весь сахар, удерживают его внутри своей оболочки и постепенно отдают в вино на протяжении долгого времени – но происходит это только при безупречной работе на виноградниках. Если для тихих вин допустимы различные манипуляции с дрожжевым осадком, как, например, батонаж, то для игристых этот инструмент недоступен, и остается только терпение. Если брать в пример «иконы стиля», то Dom Pérignon не выпускает свои вина, пока они не проведут минимум 8 лет на дрожжах. При этом сами вина продолжают эволюционировать долгие годы: бутылку можно отложить для особого случая на 10-15 лет.
– Какими вы видите перспективы развития российского виноделия в среднесрочной перспективе, скажем, на 5-10 лет?
– Я полагаю, что активная государственная поддержка даст нам возможность за короткий срок совершить существенный рывок в качестве. Уже сейчас значительно увеличиваются площади виноградников, внедряются передовые агротехнологии, ведутся исследования по разработке адаптивных подвоев для использования их в зонах с резкими колебаниями температур, а это даст возможность расширить традиционные винодельческие зоны дальше на север.
Все эти мероприятия позволят увеличить объем производства и, соответственно, расширить экспорт российских вин. Сейчас основные страны-импортеры – это Беларусь (более 40%) и Казахстан (15–20%). Но в ближайшем будущем существует возможность увеличить присутствие на рынках стран Восточной Азии (Китай, Южная Корея, Япония).
– Особый вопрос о небольших авторских винодельнях: это устойчивый тренд или временная мода? Могут ли они стать основой для формирования новой, узнаваемой на мировом уровне винной культуры России?
– Небольшие авторские винодельни устойчиво работают в нашей стране на протяжении уже многих лет. Такие хозяйства, как правило, не готовы и не имеют возможности трансформироваться в крупные производства, за редким исключением. Небольшие локальные производители все чаще объединяются в консорциумы – своего рода творческие объединения, в которых каждая винодельня придерживается своего пути в отношении продукта и его сортового состава, но при этом участники используют совместные производственные мощности и вместе занимаются продвижением. Я полагаю, что структура производителей в этом сегменте останется именно в таком виде – это оптимальное решение для всех участников, которое позволяет им сохранять собственный почерк, не распыляясь на дополнительные расходы.
– Что, по вашему мнению, является главным препятствием для роста этого сегмента сегодня (нормативное регулирование, доступ к финансированию, кадры, восприятие рынка)?
– Законодательная база в сфере виноградарства и виноделия в нашей стране все еще довольно «сырая». Регулярно появляются спорные законодательные инициативы, которые могут стать губительными для небольших хозяйств, включая и те, с которыми работаем мы. Тем не менее объем частных инвестиций в отрасль за последние 5 лет значительно увеличился (с 15–18 млрд рублей в 2019–2020 годах до 45 млрд рублей в 2024–2025 годах), что говорит о стабильном росте интереса инвесторов и повышении качества выпускаемого продукта. Однако высокие кредитные ставки и санкционное давление негативно сказываются на объеме вложений со стороны частных инвесторов.
– И завершая на оптимистичной ноте: если представить себе российское вино через 15 лет, какой его образ вам видится? Какое место оно займет на полке рядом с винами Старого и Нового Света?
– Уверена, что через 15 лет российские вина займут достойное место в коллекциях ценителей и коллекционеров по всему миру!
Ознакомиться с полной версией этого выпуска газеты Wine Weekly Вы сможете, пройдя по ссылке:
https://heyzine.com/flip-book/95f1db2dcc.html#page/6
Бесплатно скачать выпуск в формате pdf Вы сможете здесь: